Глaз

Мастрид

"— Чтобы уничтожить правду, — пишет Снайдер, — достаточно ликвидировать веру в то, что она есть. Как только факты теряют статус достоверности, рушится рациональная картина мира. Раз правды нет, то ее заменяет то, что скажет власть. В отсутствии арбитра, проверяющего истинность любого утверждения, мы становимся легкой добычей лжи."

https://novayagazeta.ru/articles/2021/01/14/88691-eskalatsiya-lzhi


материал вышел в № 3 от 15 января Петр Саруханов / «Новая» 1. Политика в Америке третий век играет в чехарду. Тот, кто сверху, знает, что будет снизу. Издалека, например, из моей школы, такая система казалась подозрительной. Раз одни уступают другим, они сговорились за спиной пролетариата и назвали это демократией. Лишь попав в Америку, я убедился, что все так и есть. Партии нужны, чтобы выразить оттенки и временно настоять на своем. Это не значит, что всем все равно, кто в Белом доме. Это значит, что мы с этим можем жить, дожидаясь своей очереди, и не ненавидеть соседа, голосовавшего за другую партию. Я знаю, что говорю, потому что партийная рознь никогда не мешала нам с отцом вкусно обедать, мирно выпивать и азартно спорить. С первого дня в Америке он стал республиканцем, надеясь, что они скорее развалят коммунистический режим. Я попал к демократам, рассчитывая, что их путь вернее. Мы оба были не правы. Советский Союз распался сам по себе, и хоронить его помогали обе партии плюс Ельцин, которому стоя рукоплескал единодушный Конгресс. Политика в те, да и в любые другие времена, кроме нынешних, считалась второстепенным признаком личности. Многие ближайшие друзья — начальник, с которым я ездил на рыбалку, коллега, с которым мы годами вели передачи на радио, Лосев, чьими стихами я всегда восхищался, — были республиканцами, и нам это не мешало общаться, не сворачивая с колеи уважительной беседы. Когда я жил в России, такое, наверное, было бы невозможным. Я никогда не дружил с коммунистами, да и не знал их, будучи настолько беспартийным, что и в комсомоле не состоял. Но в Америке проще: мы разделяли фундаментальные принципы, ради которых перебрались за океан, сбежав от советской власти. Ее не любили все, кто здесь жил. Остальное считалось само собой разумеющимся: безусловная власть закона, свободная пресса, мерная смена властей и уверенность в том, что так будет всегда. Сегодня это кажется идиллией, и я не могу понять, как мы за четыре года обрушились в море ненависти. Мне говорят, что свирепая рознь тлела давно, но это не так. Еще недавно — четыре года назад — мы жили в другой стране, где было немыслимо захватить Капитолий. Чтобы это произошло, понадобился тектонический сдвиг, из тех, что, к несчастью, известны истории. В Германии не всегда убивали евреев, в Афганистане носили короткие юбки, в Америке никогда не охотились за конгрессменами и не пытались повесить вице-президента. Чтобы такое произошло, потребовалась смена парадигмы, заменившая факт мифом, политику — культом, оппонентов — врагами. 2. Прожив две трети своей жизни в Русской Америке, я привык считать себя ее естественной частью со всеми ее достоинствами и комплексами. Мне довелось участвовать в создании ее газет и журналов, встречаться с их читателями, описывать ее жизнь в сотнях статей и десятке книг. Собственно, я сам и был Русской Америкой. Вернее, я так думал, но за последние годы мне довелось многое узнать о природе наших с ней отношений. Наш долгий союз разорвал Дональд Трамп. День за днем он уводил за собой моих соотечественников — взрослых, здравомыслящих, опытных, разумных. И каждый раз я чувствовал себя все более одиноким. Конечно, мне приходили в голову «Чума» Камю и «Носороги» Ионеско, но там разворачивались аллегории про других, а тут все происходило на глазах и касалось меня. Сперва отвалились те, кого я не знал и не жалел. Но вскоре выяснилось, что они всюду: дантист и соседка, хозяин русской бакалеи и налоговый эксперт, маляр и автомеханик. Они составляли русскую среду, которую мы воссоздаем вокруг себя, где бы ни жили. Однако по-настоящему страшно мне стало, когда дело дошло до умных друзей, к тому же старожилов. Узнать в тонких, одаренных, интеллигентных и разносторонне образованных людях трампистов было так же страшно, как увидеть любимого поэта или художника в списке стукачей, что случилось, когда в Латвии открыли мешки КГБ. Дональд Трамп. Фото: Paul Hennessy / Getty Images Я долго пытался выяснить, почему мы оказались по разные стороны, но так и не смог. У нас больше не было общего языка, а лишившись его, мы утратили надежду на нормальное общение, подразумевающее витиеватую вязь взаимных уступок, учтивых уточнений, вежливых возражений и полноценных аргументов. На место политеса политики пришла не проясненная логикой ненависть. Как только выяснилось, что я не разделяю любви к Трампу с 90 процентами Русской Америки, меня назначили изгоем. Так я узнал про себя много нового: совок, чекист, деляга, большевик и просто гадина. Впервые я испытал то, о чем рассказывал знавший силу народной ненависти Синявский в программном и исповедальном эссе «Диссидентство как личный опыт»: «Я вообще — враг, — писал Андрей Донатович. — Враг как таковой. Не то чтобы я сперва был кому-то другом, потом стал врагом. Я вообще никому не друг, а только враг». Синявский преувеличивал, у него было много друзей и страстных, как я, поклонников. Но теперь мне понятнее, что он хотел сказать о той цене, что мы платим, отрекаясь от большинства. Я не жалуюсь, пожалуй, даже горжусь тем, что меня подвергла импичменту Русская Америка. Мучаюсь я от того, что не могу понять, как она на этом месте оказалась. 3. Сразу после январского путча крупнейший исследователь фашизма Тимоти Снайдер напечатал пространную статью, объяснившую, не что произошло в Америке, а почему. Изучая европейский опыт тоталитарных режимов, историк выделил центральный фактор, обеспечивший их победу. Им была эскалация лжи. — Чтобы уничтожить правду, — пишет Снайдер, — достаточно ликвидировать веру в то, что она есть. Как только факты теряют статус достоверности, рушится рациональная картина мира. Раз правды нет, то ее заменяет то, что скажет власть. В отсутствии арбитра, проверяющего истинность любого утверждения, мы становимся легкой добычей лжи. К этому привыкают, постепенно увеличивая дозу. Я помню, как газеты не решались прямо называть утверждения Трампа враньем. Даже тогда, когда он говорил, что Обама родился в Кении, а его собственный отец — в Европе, а не в Куинсе. Никто не понимал, зачем президенту утверждать то, что так легко проверяется. Снайдер объясняет: именно затем, чтобы не проверяли. Объявив журналистов «врагами народа» и прессу fake news, Трамп убрал из дискурса критерий. Если ложь не с чем сравнить, она ею перестает быть. Фото: Andrew Lichtenstein / Getty Images О том, как эта тактика работает на практике, я узнал, пытаясь переубедить друзей. Трамп, говорил я, лжет в среднем пять раз в день, это установлено, задокументировано и проверено, в чем можно убедиться с помощью одного клика на компьютере. Но никто — никто! — не щелкнул по клавише, чтобы меня проверить. — Маленькая ложь, — продолжает Снайдер, — переходит в среднюю, становится ежедневной и привычной, чтобы наконец вырасти в Ложь с большой буквы, которая меняет историю. В Германии такой Ложью, возвысившей Гитлера, была легенда «удара в спину», который якобы нанесли евреи героически воевавшей стране. Большая ложь Трампа — миф об украденных выборах. Ужас ситуации в том, что его сторонники, привыкнув обходиться без сверки фактов, лишились единственного лекарства от слепой веры — верификации президентского утверждения. Я пробовал переубедить старинного приятеля, заразившегося этой болезнью. — Больше шестидесяти судов, — говорил я, — отвергли обвинения в нарушениях на выборах. — И ты веришь судам?! — отвечал он. — Включая Верховный, — добавлял я. — И ты ему веришь?! — спрашивал он. — Трамп не мог проиграть, потому что все за него. — Но я-то против — вместе с 81 миллионом избирателей. — Fake news, — отбрил он и перестал здороваться. ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ Импичмент или 25-я поправка? Конгрессмены впервые за историю США пытаются отстранить президента от власти вторично Я сдался, утешая себя тем, что большая Ложь о похищенных выборах не изменит их исхода. Однако она убедит сторонников старого президента в нелегитимности нового. Их голоса — то наследство, за которое уже началась борьба в лагере радикальных республиканцев. Каждый из них постарается стать новым Трампом. Надежда на то — что все они слишком политики, чтобы добиться успеха. Продолжая историческую параллель Тимоти Снайдера, можно сказать, что если бы в 1930-е годы убрали из уравнения Гитлера, то из Геббельса фюрер бы не вышел.

Неправильные названия рыб на нашем рынке

Будучи ихтиологом по образованию с соответствующей записью в дипломе, проработавшим во ВНИРО 10 лет по специальности и участвовавшим в 5-ти океанических научных экспедициях по полгода каждая, большинство рыб на наших прилавках узнаю не то чтобы в лицо – т.к. многие продаются без головы – но уверенно определяю до вида по плавникам, кожным покровам, характеру чешуи, рисунку боковой линии и других характерным признакам, не очень заметным для потребителя-непрофессионала.

Покупатели же, не обладающие в большинстве специальными знаниями, обычно верят тому, что написано на ценниках – а названия рыб там нередко перевраны либо по неграмотности продавца или поставщика, либо совершенно осознанно: чтобы обмануть покупателя.
Разобрать все случаи фальсификации, наверное, не смогу: много примеров просто частной неграмотности, но постараюсь рассказать о самых массовых, нахальных и неприятных.
Материал для этой статьи собирал 12 лет: фотографировал прилавки на рынках и в магазинах – поэтому многие цены кажутся сегодня на удивление низкими, многие уже забыли, насколько дешевле была рыба даже 3 года назад, а резко вверх цены подскочили в 2014 г. после санкций в отношении РФ стран, не согласных с присоединением Крыма, и ответным запретом России на ввоз их продуктов.
Сравнение прежних цен с нынешними достаточно интересно, но речь в этом материале прежде всего о перевранных торговых наименованиях, сознательном обмане и введении в заблуждение покупателей, а также об общей неграмотности.
Фото в обзоре пронумерованы, чтобы удобнее задавать дополнительные вопросы.
Неправильные названия рыб – как и продуктов вообще – можно сгруппировать в несколько категорий, и появляются они на ценниках по нескольким конкретным причинам.

1. Самые невинные, но от этого не менее досадные случаи – это ошибки и неточности перевода названий, указанных на маркировке коробов с импортной продукцией.

1.1. На прилавках часто можно видеть представителей сем. Атеринопсовые Atherinopsidae, обитающих в морях, омывающих Латинскую Америку. Эта рыба длиной порядка 20-25 см с желто-зеленоватой спиной и серебристо-белой полосой вдоль боковой линии от головы к хвосту относятся к нескольким близким родам, и местные тамошние названия у них – пехерей, менидия и некоторые еще: в зависимости от видовой принадлежности и региона.
Однако у нас их чаще всего продают под именем корюшки
1.1.1.
1_pejerei_as_koryushka1B_1_edit_aB
и это как раз ошибка перевода. Маркировка импортной рыбы дается, как правило, на английском – и на коробах с этой рыбой она обозначена как Smelt. Путаница с названиями случаются в англоговорящих странах хотя и реже, чем у нас, но тоже бывает: достаточно вспомнить, как они там обозначают одним и тем же словом Lobster и омаров с клешнями, и лангустов – совсем без клешней, но с длинными усами-антеннами. Так и термин Smelt равно относится и к корюшке, и к этим абсолютно не родственным корюшке пехереям, и если случаи продажи этих достаточно плебейских аргентинских и бразильских видов как корюшки еще можно объяснить казусом лингвистики, то уж приписывать на ценнике Питерская – наглость совершенно несусветная: к нашей вкуснейшей корюшке их пехерей не имеет никакого отношения.

Главное, на что нужно обратить здесь внимание при покупке, когда видите такую вызывающую сомнения «корюшку» – на наличие или отсутствие сверху на хвостовом стебле так называемого жирового плавника: это небольшой плавничок между спинным и хвостовым плавниками /называется жировым он потому, что – в отличие от остальных плавников – лишен скелетной костной основы/, и если его нет, то под видом корюшки вам подсовывают что-то другое.
Collapse )
Глaз

Это интернет, детка

Оригинал взят у alazor в Это интернет, детка
Случилась тут со мной занятная история. Уважаемая catta прислала ссылку на пост про дельфинов и косаток с просьбой прокомментировать. Пост этот чуть более чем полностью скомпилирован из чужих текстов и иллюстраций без ссылки на источники, включая мой диссер и фото авторства уважаемого korostelev. Я к таким вещам обычно отношусь спокойно, ну сплагиатили и сплагиатили, для хорошего же дела, популяризация науки, все такое. Но меня задело то, как грубо автор послал уважаемого vlad_kosarev в ответ на совершенно справедливое замечание.
Collapse )


Глaз

гитара

https://www.facebook.com/nngusev/posts/10203117783250237?comment_id=10203122738294110&offset=0&total_comments=14¬if_t=feed_comment
Продается вот такая вот гитарка, Алексей Игоревич на фото с ней для понимания размера
Клен, северная ель. Колки особо точной подстройки, установлен датчик Фишман. Очень прикольный тембровый иструмент. В полужестком футляре со встроенным увлажнителем.
До всего безобразия с долларом гитарка стоила 100 тыс.рублей Сейчас продается за эти же самые 100 тысяч, в хорошие руки и довольно срочно - крайний день среда.
Думаю, в ближайшие пару лет будет не до гитар, во время кризисов делать новые инструменты не имеет смысла, буду заниматься только ремонтом и реставрацией. Так что в обозримом будущем это единственный инструмент моей работы, который можно приобрести.
Глaз

О медных тазиках, ненадежных курах и запрещенных велосипедах

Оригинал взят у tataole в О медных тазиках, ненадежных курах и запрещенных велосипедах
В детстве моей любимой книгой ужасов был «Дневник Анны Франк» (возможно, именно поэтому уже в зрелом возрасте познакомившись с творчеством Кафки, я осталась к нему равнодушной – описанная там псевдореальность показалась мне и скучнее, и логичнее кошмаров реальных).
И особенно чудовищными мне казались первые его страницы. Евреям запретили ездить на велосипедах. Евреям можно закупаться только в специальных магазинах с ограниченными часами работы. Евреи должны носить на пальто звезду. Евреям нельзя ходить в кино. Еврейским детям запретили покупать мороженое…
Как будто ластиком стирают по кусочкам жизнь вокруг тебя: бессмысленные, мелочные, какие-то старушечьи запреты потихоньку затягивают удавку на шее – ну а потом приходит очередь и удавок настоящих.

И да, все последние годы я живу с некоторым ощущением, что мои кошмары оживают.
Не то чтобы ужас-ужас-ужас, но постепенно сжимается кольцо. Вокруг всех. По шажочку, по чуточку.
Collapse )

Глaз

Встреча

Оригинал взят у roizman в Встреча
В страшном каунасском гетто уничтожили много евреев. Убивали. В один день, 28 октября 41-го года, расстреляли порядка десяти тысяч человек. А однажды, за один день, фашисты с полицаями убили всех детей. Их выманивали из домов музыкой. Тех, которых матери не отпускали, убивали на месте, прямо на глазах у матерей.
Потом наступило затишье.
А в 43-ем году все гетто перешли в ведение СС. И снова начались казни.
И один молодой 30-летний еврей, голый, стоя на краю рва, упал вниз с первыми звуками очереди. Его завалило телами. Он в ужасе стал выбираться. Пытаясь вылезти, зацепился руками за бруствер. Полицай, засмеявшись, проткнул ему руки штыком. И он свалился обратно.
До ночи он лежал во рву.
И ров под ним дышал, стонал и шевелился. Ночью он выполз, встал на ноги и побрел в строну далеких огней. Набрел на хутор. Как-то перелез через забор и увидел у крыльца на веревке какую-то простыню. Он накинул ее на себя, поднялся и осторожно, пробитыми руками, стал скрестись в дверь. Дверь отворила молодая женщина. Он перешагнул через порог,  навалился спиной на косяк и прошептал: "Спасите меня..." Она поджала губы и говорит: "Уходи от сюда! Если тебя здесь найдут - бьют и меня, и моих детей! Уходи туда, откуда пришел!" Он посмотрел на нее и говорит: "Не прогоняй меня!" И вот он стоит перед ней, изможденный, с пробитыми руками, в белом, и спутанные волосы все в крови прилипли ко лбу.
Он молчит.
И она молчит.
И она покачала головой: "Уходи!"
И вдруг из-за занавески выбежала маленькая светлая девочка, подбежала к ней, обняла ее за ногу, подняла голову и сказала: "Мама, не прогоняй его! Это же наш Бог Иисус Христос!"...
Они прятали его и ухаживали за ним.
Потом он ушел к партизанам. Воевал. Участвовал в самых дерзких операциях. Всех удивляло, что у него напрочь отсутствовало чувство страха. Погиб он уже в самом конце войны.
Я разговаривал с этой девочкой в 1988 году, в Каунасе. Ей было пятьдесят. Она была моложе, чем я сейчас. И я слушал ее, и меня знобило. И я ей говорю: "Ну да, конечно, изможденный человек, лоб в крови, руки пробиты, запахнутый в белое... Вы же тогда маленькая были, просто такое впечатление..." А она подняла на меня глаза, посмотрела спокойно и внимательно, покачала головой и говорит: "Вы не поняли. Это действительно был Иисус Христос".

Глaз

Записки медсестры из Киева

Оригинал взят у budetlyanin108 в Записки медсестры из Киева
медики1
фото Рейтерс.
Медики рисуют на своих щитах красные кресты.
медики2
Фото Рейтерс.

А вот еще один рассказ девочки-медсестры из Киева. Читаешь и слезы на глаза наворачиваются, иногда мне кажется, что вот такие девчонки и мальчишки выиграли Великую Отечественную Войну, а те кто их пытается представить озверелыми отморозками скорее всего служили полицаями, ибо им все равно какой власти служить, лишь бы было сыто и тепло.

Виктория Резниченко
Так сложилось, что я оказалась полевой медсестрой в самом пекле на передовой. У меня нет образования, я ни разу не делала уколов, и не отличу корвалол от корвалдина. Но, для того, чтобы промывать бойцам глаза, раздавать респираторы, и вытягивать раненых в медпункт, это и не обязательно. Медики работают, как сумасшедшие, этим людям уже сейчас нужно ставить памятники. Мне-то чего? Отгремели взрывы, услышала крики, подбежала, взвалила на себя и понесла. А у них там адский ад. В небольшом холле стоят три письменных стола, переделанных в операционные, здесь раненых сразу укладывают, оперируют, зашивают. Всё на месте, в «скорую» отправляют, только если совсем беда. Здесь же на стульях осматривают легкораненых, раздают медикаменты, мобильные бригады греются и пьют чаёк, девчонки из «кухни» делают бутерброды. Попадание резиновой пулей в веко вообще не считается: зачем привела с такой ерундой? Сами бойцы любые травмы считают ерундовыми. Я, сколько прибегала в медчасть, ни разу не видела одних и тех же пострадавших. Только его заштопали-замазали, тут же подорвался и снова в бой. Врачи за руки хватают: «Куда?!» А он кивает мол, нормально всё, пойду. Кто с ожогом, кто с ушибом, кто с пулей только что вынутой. Или вот ещё: на обходе периметра смотрим, что парень еле на ногах держится и глаза соловьиные, но точно не пьяный. «Идём к врачам отведём!» «Да не надо, меня ещё вчера контузило» - и пошёл дальше. Вот как ты его остановишь? В ту самую ночь, когда всё свистело-громыхало, мобильные бригады ходили только под охраной, и обязательно – со щитом. Нас с врачом остановили в дверях и не выпустили, пока не приставили свободного бойца. Юный совсем, милый, но лютый шокапец. Мы ходили, прячась за железным листом, и каждый раз, когда раздавался взрыв, парень прикрывал нас собою. Даже рассмотреть мне ничего не давал, паразит такой. В следующую, уже более спокойную ночь, ребята сами предлагали охранять нас: «Лучше пусть ляжет десять наших, чем один ваш. А то кто нас будет вытаскивать?» Правда, охрана тоже не всегда может помочь. С передней баррикады стали кричать, что есть раненый. Прибегаем – все живы-здоровы, что за дела? Оказалось, что другая бригада увела. А пока искали, сначала мне в подбородок успела прилететь резиновая пулька, как-то вообще между прочим, а потом в метре от нас взорвалась светошумовая. Ещё полчаса сами ходили чумными. Да и смешное тоже бывает. Запускали пацаны салюты, но вышел недолёт, и бабахнуло прямо над головами. Искры начали живописно опадать, и одна опустилась прямо «запускальщику» сзади на штаны. Разгорелась. Но и живой факел, и товарищи рядом заворожено смотрят на салют: красотища! Бегу к ним, кричу: «Парень, у тебя попа горит!» Что? Где? Слава богу, смеясь, потушили. Все очень сплоченные, очень душевные. «Есть запасные рукавички?» «Нет, бери мои». Ему там нужнее. Носки, стельки, сигареты – всё общее. Журналисты стоят на линии огня, по штабам девчонки зелёного цвета, по несколько суток не спали. А на «кухне» какие молодцы! Притом, что туда идут самые молодые, которые иначе помочь не могут. Пули свистят, взрывы гремят, небо в кровавом зареве, а девчушечка ходит с подносом: «Берите чай, бутерброды». Моя ж ты рыбка золотая… Страшно? Нифига не страшно. И охренеть как жутко. Одновременно. Вотчерез грохот, дым, слепящие прожектора приношу очередного раненого в медпункт. Там на каждом столе идёт по операции. Главный врач, суровый такой дядька, громогласно орёт: «Адреналин сюда!» А потом смотрит на меня квадратными глазами. Я его избегала, всё боялась, что без образования выгонит. А он мне: «Доченька, беги за скорой! Только быстро-быстро, поняла меня?! Бегом!!!» Я мчалась, как угорелая, отправив «скорую» чуть сама не свалилась. Осталась отдышаться. Когда добрела назад в медпункт, тело уже лежало, накрытое простынёй. Это был Сергей Нигоян… Никто такого не ожидал. Да, бьют, калечат, раздевают на морозе, но до конца никто не хотел верить, что начнут убивать. Ох, ребятушки-соколики, как же за вас страшно. За вас – смелых, отчаянных, замёрзших, перемотанных скотчем и каретматами, с битами и коктейлями, с огнём в глазах. Держитесь, бойцы. Мы с вами. Журналисты, медики, кухня - мы стоим рядом. Революция победит. Потому что именно у нас, а не у бандитов и олигархов, есть главное богатство страны – гордые, красивые, смелые люди. Я преклоняюсь перед каждым из вас. Слава Украине!

Глaз

И о фашизме.